ПЛЮШЕВЫЙ МИШКА

Муленко Александр Иванович,
писатель, член Оренбургского отделения Союза писателей РФ
(г. Новотроицк, Оренбургская область)

Уронили мишку на пол,  
Оторвали мишке лапу.
Все равно его не брошу —
Потому что он хороший.
Агния Барто

Весной, когда случилась авария, жители Припяти подумали, что это ненадолго и покинули свой городишко с надеждой вернуться в него через несколько дней. Но лето уже подходило к концу, а улицы так и остались пустынными; квартиры были закрыты; завяли цветы на подоконниках; одичали домашние животные; молчали в округе птицы.
Освещая масштабы бедствия, киношники отсняли о брошенной Припяти длинный фильм. Ближе к его концу в кадрах появилась детская песочница. В ней сидел забытый плюшевый медвежонок, одетый в полосатую майку. Ведущий замерил излучение, набранное игрушкой, и радостно доложил, что мишка получил предельную дозу радиации, при которой человека необходимо спасать от смерти. Поучая зрителей выживанию в минуты атомной катастрофы, диктор торжественно объяснил, что на игрушку забыли надеть просвинцованный плащ с капюшоном и обуть её в толстые резиновые сапоги.
Эту киношку увидели дети. Васе было девять лет. Он в мае закончил учёбу в третьем классе. Его двоюродная сестрёнка Анечка была дошкольницей. Сразу после аварии бабушка Нина приютила внучку, покинувшую Припять, в Репках и наказала Васе, приехавшему к ней в гости на лето из Талалаевки, как старшему братцу, малявку оберегать и любить. Родители детишек, а также их дедушка Толя, муж бабушки Нины, по приказу правительства умчались в безопасное место около Киева строить для пострадавших, покинувших зону отчуждения, новое жильё.
Днями бабушка торговала на базаре по мелочам. Внучата игрались в доме. Вася был самостоятельным хлопчиком, но сестрёнку никогда не бросал одну и предлагал ей свои игрушки. Девчонка неохотно возилась с его машинками да танками. В доме не было ни одной куколки. Второпях, покидая Припять вместе с перепуганной мамой, Анечка не взяла свои игрушки с собой.
Глядя по телевизору съёмку заброшенного места, Вася окликнул сестрёнку:
— Аня, погляди, показывают твой старый двор.
Дети восторженно глазели на экран, не понимая говорильни за кадрами. Но, когда появился плюшевый мишка, тележурналист высокопарно сказал, что эта игрушка оказалась в беде по вине её хозяйки. Анечка расплакалась.
— Это мой Мишка, — призналась она Васе, растирая слёзы по щекам. — Я про него забыла, когда меня гнали в автобус. Мишка сегодня болен из-за меня… Он умирает. Мне нужно его спасти.
Утешая сестрёнку, мальчишка осторожно её погладил, как котёнка, и предложил для игры свою лучшую машинку, уцелевшую от поломок. Но Анечка заплакала бойчее.
— Я не люблю твои игрушки, — объявила она. — Они — плохие.
— Давай с тобою поедем в Припять, — решился Вася. — Найдём твоего хорошего Мишку и привезём его в Репки.
— А если про это узнает бабушка Нина? — испугалась Анечка.
— Мы шомором. Туда и обратно. Бабушка не узнает.
— А деньги?
— С тебя, с дошкольницы, наверное, не возьмут ни копейки, а у меня есть три рубля. Только найди, пожалуйста, непромокаемую одёжку и капюшон к ней, а для мишки мы возьмём большую кожаную сумку, с которой бабушка ходит по магазинам.
— Ладно, — ответила Анечка. — Поехали в Припять.
На пропускном пункте в зону отчуждения детей задержали. Караульные солдаты стали выспрашивать, кто такие. Потом попытались дозвониться до Репок — в сельсовет. Был полдень. Стояла жара. Потели люди. В поселковой администрации трубку никто не взял, и тогда на маленьких пилигримов махнули рукой. Вместе с бойцами полковника Горяки, уезжавшими в эту минуту в зону аварии на пересменку, Вася и Анечка доехали до города, брошенного людьми. Водитель служебного автобуса пообещал за ними вернуться через два часа.
— Хватит вам столько времени, чтобы найти свои игрушки?
Дети дружно ответили: «Да».
— Приходите на эту остановку, не пропадайте, — велел шофёр.
По Припяти гуляли брошенные собаки. Встречая людей, они их окружали и обнюхивали. Бывало, прохожие пахли едой или торопились пройти территорию, подконтрольную стае. Тогда животные становились опасными и злыми. Они рычали, хватались зубами за одежду, искали пищу.
Мишку ребята спрятали в сумку. Утром бабушка Нина ходила с нею в булочный магазин, и сумка пропахла свежим хлебом. Собаки стали кидаться на Анечку. Братишка попробовал их остановить, да вожак укусил его за руку. Две другие псины, рыча, вцепились в брючину и порвали её. Спасла крутая деревянная детская горка. С неё катались на санках под Новый год. Анечка и Вася вбежали по ступенькам на самый верх этой горки, надеясь, что собаки скоро уймутся и уйдут. Но, высунув языки, животные развалились у подножья, не собираясь никуда отступать. Вначале детишки сидели молча, но потом, зазывая на помощь, стали плакать.
Шофёр автобуса, возвращаясь, услышал отдалённые крики о помощи. Он поехал на эти крики. Увидев его, собаки удрали.
Возле заставы детей уже ждали бабушка Нина и председатель сельсовета из Репок старик Хижняк. Непослушные сталкеры облучились, но не опасно. Едва замерили дозу радиации у плюшевого мишки, за головы схватились не только сельчане, но и солдаты, видавшие всякие виды. Игрушку приказали немедленно захоронить в глубокой яме. Анечка вцепилась в неё сильнее, чем два часа назад, когда одичалые псы вырывали у неё из рук сумку, пропахшую хлебом, и плакала при этом громче, чем на горке.
— Мой Мишаня и всё, — кричала она солдатам.
— Он, — убеждала бабушка внучку, — заразный.
— Я буду его лечить, — твердила Анечка.
— Детонька, ты не врач, а мишка — неизлечимый.
— Анечка, забудь о нём, — твердил дозиметрист.
— Неправда, — упрямилась Аня. — Мишаня — хороший.
Присутствующие при этом вояки глядели в сторону. Им было жалко девчонку, которая, рискуя собой, пошла в опасное место, чтобы спасти свою любимую игрушку.
— В яму, — настаивал дозиметрист.
— Так уж и в яму? —  возразил ему Егор Лазавик.
— А куда ещё? — огрызнулся дежурный.
— В больничку… Отнесите Мишку к медичке. Положите его в палату вместе со всеми. Когда он поправится, я сам привезу его в Репки.
Егор обратился к девочке:
— Анечка, ты согласна? Можно я отнесу твоего Мишку в палату?
Анечка поглядела на бабушку, прижалась к её ноге и стеснительно улыбнулась доброму военному человеку.
— Можно, — разрешила старушка.
Девочка уже не плакала. Жоркина хитрость удалась.
Когда беспокойные маленькие странники уехали в Репки, радиоактивного мишку похоронили в яме с объедками из столовой.
На следующий день из Припяти была слышна канонада. Военные санитары убивали кошек и собак.
Спустя неделю смелые дети приехали на контрольный пункт вторично, чтобы навестить больную игрушку в лазарете. Медичка вначале растерялась, а потом нашлась и ответила им, что у Мишки — тяжёлый случай облучения и его отправили в лучшую больницу города Киева. Врачиха пообещала, что мишку спасут. Когда ребята уехали, она дождалась Егора и сказала ему:
— Петрович, ты — большой фантазёр, но что мне соврать этой девчонке в следующий раз?
— Скажи ей, что мишка скоро вернётся. Я, Мария Ивановна, видел такого в продаже около пристани. Там, где мы выгружали миксеры для бетона. На выходные махну в этот посёлок. Куплю Мишку и отвезу его в Репки.
Увидев новенькую игрушку, девочка её осмотрела и сказала, что это — другой Мишка.
— Тот, — уверил Егор Петрович.
— У моего Мишки была порвана лапа.
— Её подшили врачи.
— Но мой Мишка был грязным, а этот — новый.
— Его отмыли… В Киеве, Анечка, прекрасная медицина, — ответил прапорщик Лазавик. — Нашего Мишаню лечили самые лучшие в мире специалисты.
— Да-а? — переспросила девчонка.
— Да, — подтвердил Егор.
— Я больше его никогда и нигде не брошу, — сказала Анечка. — Он мой?
В сентябре девочка пошла в первый класс Репкинской средней школы. Её двоюродный братец Вася уехал в Талалаевку, а Егор Петрович Лазавик попал на «мишкино место» — в руки самых лучших в мире врачей.
Спасая атомную станцию от повторного взрыва, он набрал предельную дозу излучения — двадцать пять рентген…

Публикуется с согласия автора.
Также рассказ опубликован в журнале «Москва» за 2025 год, номер 10.